: Персональный сайт - Из Абвера и СД к борьбе за «Новую Россию»
Сайт посвещается воинам РОА Понедельник, 20.05.2019, 09:57
Приветствую Вас Гость | RSS
Block title

Меню сайта

Block title
«  Май 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

Block title
Locations of visitors to this page

ИЗ АБВЕРА И СД К БОРЬБЕ ЗА «НОВУЮ РОССИЮ»

ГЕНЕРАЛ, КОТОРЫЙ «ВЫВЕЗ», И ЕГО ТАЙНАЯ АРМИЯ
Попытку создания своей собственной «третьей си­лы» в войне между СССР и Рейхом предпринял Борис Алексеевич Хольмстон-Смысловский. Созданное им военно-разведывательное сообщество было явлением уникальным для тех лет и условий, когда согласно догмам высшего немецкого политического руководства «недочеловекам» не доверялось оружие. Смысловский, во многом благодаря своей пронемецкой политике, су­мел создать свою армию и агентурную сеть. Благодаря таланту разведчика-аналитика сумел последовательно отстраниться от власовского начинания, придать своей армии статус союзника немецких Вооруженных сил, получить для своих людей политическое убежище в Лихтенштейне, обойти требования выдачи в СССР и вывезти личный состав из тревожной послевоенной Европы на латиноамериканский континент. В эмигра­ции опыт Смысловского и его людей был вновь вос­требован западными спецслужбами.
С продвижением немецкой армии в глубь СССР ор­ганы немецкой военной разведки и контрразведки пы­тались оперативно решать возникающие проблемы, основной из которых было наличие в немецких тылах больших групп советских военнослужащих-окружен-цев и оставленных со специальными заданиями чеки­стских групп, партизанских отрядов и подполья.

 
 В июне 1941 года в структуре Абвера был создан штаб  «Валли» для непосредственного руководства раз­ведывательной деятельностью на Советско-герман­ском фронте. В 1942 году для борьбы с партизанами и создания повстанческого движения в советском тылу был создан специальный штаб «Россия» (Зондер-штаб «Р»). Во главе этой структуры стал Борис Алек­сеевич Смысловский — белоэмигрант и бывший офи­цер Русской Императорской армии.
Личность руководителя «Зондерштаба» и его дея­тельность заслуживают более подробного рассказа.
Борис Смысловский появился на свет в конце XIX века в семье кадрового офицера. Как и его отец, он избрал для себя военную карьеру и после оконча­ния кадетского корпуса и Михайловского артиллерий­ского училища поступил на службу в гвардейскую ар­тиллерию. С 1915 года поручик Смысловский нахо­дился на фронте. Боевой путь молодого и храброго офицера был отмечен многими орденами империи. В 1917 году Смысловский поступил в Академию Гене­рального штаба, однако начавшаяся смута перечерк­нула честолюбивые планы гвардейца. Окончание Гра­жданской войны застало его на территории Польши, где штабс-капитан Смысловский занимал должность начальника разведывательного отделения штаба 3-й Русской армии, формировавшейся генералами Глазе-напом и Бабошко. После окончания военных дейст­вий Смысловский уходит со службы, женится на поль­ской подданной и, приняв польское гражданство, про­живает в Варшаве.
В 1928 году он переезжает в Германию, где посту­пает на высшие курсы Академии Генштаба Рейхсвера (Truppenamt). В своей статье «Эпопея генерала Смы­словского» С. Дробязко предполагает, что уже в сере-Дине 20-х годов Смысловский был связан с немецкой Разведкой и даже работал на нее против Польши.
Согласно информации известного русского публициста и философа И.Л. Солоневича генерал Хольм-стон был «...отпрыском очень старой и традиционно ар­тиллерийской русской семьи. Его дядя ввел ряд усовер­шенствований в русскую артиллерию, а другой дядя — профессор Михайловской артиллерийской академии, а затем, при Советах, Академии Генерального штаба име­ни Фрунзе». (Скончался в 1936 году в чине комдива и был похоронен в Москве с большими почестями.)
Помимо обучения в труппенамте, Смысловский при­нимает деятельное участие в работе польского отдела Русского Общевоинского Союза (РОВС) под руковод­ством генерала Трусова, где занимает должность на­чальника штаба Варшавского отдела. Весной 1941 года Смысловский вместе с генералом Трусовым встреча­лись с генерал-майором А.А. фон Лампе, возглавляв­шим Объединение Русских Воинских Союзов в Рейхе. На встрече обсуждался вопрос о путях возможного со­трудничества с немцами в случае начала боевых дейст­вий против Советского Союза.
Следует отметить, что 21 мая 1941 года, вскоре по­сле этой встречи, фон Лампе составил обращение к фельдмаршалу Браухичу, в котором предоставлял в его распоряжение кадры своего Объединения в будущей войне «против Советов». В письме к Браухичу Лампе писал:
«Русские военные эмигранты с первого дня героиче­ской борьбы Германии за свое существование с глубоким вниманием присматриваются к событиям, связанным с этой борьбой, и, не считая себя вправе сказать свое сло­во, всеми силами стараются заменить ушедших в армию на фронт бойцов на их должностях в далеком тылу, чтобы, хотя бы в небольшой степени, принять участие в борьбе Германии против Англии, векового врага нацио­нальной России.
Для нас нет никаких сомнений в том, что последний период борьбы выразится в военном столкновении Герма­нии с Союзом Советских Социалистических Республик.
Это неизбежно уже в силу того, что коммунистическая власть, стоящая сейчас во главе нашей Родины, никогда не сдержит ни своих договоров, ни своих обещаний, уже по самой своей коммунистической сущности...
И потому теперь, когда наступает новый, быть мо­жет, самый решительный час, самая решительная ста­дия борьбы, в которой мы уже не можем удовольство­ваться скромной ролью в тылу, а должны принять то или иное активное участие, я считаю своим долгом зая­вить Вашему Превосходительству, что я ставлю себя и возглавляемое мною Объединение Русских Воинских Сою­зов в распоряжение германского военного Командования, прося Вас, господин генерал-фельдмаршал, дать возмож­ность принять участие в борьбе тем из его чинов, кото­рые выразят свое желание это сделать и физически ока­жутся пригодными».
Предложение генерала осталось без ответа. 5 июля Лампе повторил свое обращение, и оно было передано Гитлеру. 10 июля генералу сообщили, что его обращение обсуждалось Главным командованием германских Воо­руженных сил. В середине августа Лампе получил ответ, где сообщалось, что «...в настоящее время чины Объеди­нения не могут быть применены в германской армии».
Впоследствии Лампе издал приказ по Объедине­нию, в котором довел до сведения его членов, что ка­ждый вправе действовать самостоятельно, не теряя с ним связи. Начал самостоятельно действовать и Смы­словский, являвшийся к тому времени официальным сотрудником абвернебенштелле «Варшава». Позднее он был принят на службу в качестве К-зондерфюрера (капитана) переводчиком отдела 1Ц штаба группы ар­мий «Север». В это же время Смысловский взял для себя псевдоним «фон Регенау». Русский офицер по­степенно получает признание у своего немецкого ру­ководства и вынашивает идею создания русского раз­ведывательного подразделения для сбора информации о противнике.
Такое формирование было им создано при штабе группы армий «Север» в июле 1941 года и получило наименование 1-й русский зарубежный учебный баталь­он (Lehrbataillon fur Feind-Abwehr und Nachrichtendienst).
По времени создания батальон Смысловского можно смело назвать первым русским добровольческим фор­мированием на Восточном фронте. Батальон находил­ся под опекой штаба «Валли».
«Валли» был создан как центр ведения антисовет­ской подрывной деятельности на Восточном фронте, имея в своем подчинении 21 абверкоманду и не менее 70 абвергрупп, в составе каждой из которых находи­лось немало сотрудников-эмигрантов или уроженцев СССР. Радиочасть «Валли» постоянно следила за эфи­ром в поисках даже самого слабого сигнала от своих агентов и диверсантов по ту сторону фронта. Особый отдел занимался перехватом и дешифровкой сообще­ний советских партизанских радиостанций. Деятель­ность штаба обеспечивали десятки мастерских, лабо­раторий и типографий. Непосредственно антипарти­занскими акциями занимался III отдел «Валли» под руководством полковника Гейнца Шмальшлегера.
Русский батальон Смысловского создавался как ба­за для развертывания других русских разведыватель­ных подразделений и частей и задачу свою выполнил: в 1941 — 1942 годах на его базе были развернуты 12 рус­ских батальонов (фактически — разведшкол), объединен­ных в т.н. «Северную группу». Костяк батальонов «Се­верной группы» составил 1001-й русский гренадерский разведывательный полк, инспектором которого являлся сам Смысловский. Кадры подбирались из числа эмиг­рантов, но затем в него стали принимать и бывших во­еннопленных. Национальный состав полка был пред­ставлен военнослужащими всех национальностей СССР.
Крупнейшим поставщиком кадров для воинства Смысловского являлась Варшавская разведшкола Абве-
ра, бывшая в то время своеобразной «академией» по подготовке русскоязычной агентуры и радистов для работы в советском тылу. Набор курсантов произво­дился после тщательной проверки военнопленных офицеров РККА, имевших достаточное высшее или среднее специальное образование. В школе препода­вали бывший генерал-майор РККА Рихтер (под псев­донимом Рудаев) и Б.Б. Салихов (Османов), руково­дил школой майор Мосс (Марвиц). Преподаватели и инструкторы школы были в основном из немцев и бе­лоэмигрантов, иногда из пленных командиров РККА. Весь личный состав постоянно находился под неглас­ным наблюдением контрразведки. В связи с наступле­нием Красной Армии школа была передислоцирована в г. Вайгельсдорф в 60 км западнее Бреславля, где бы­ла преобразована в «Русскую школу». Возглавлял ее полковник И.И. Мусин — бывший генерал-майор Рихтер-Рудаев. В 1945 году школа была расформиро­вана, а ее учащиеся переведены в «Зеленую армию», речь о которой пойдет далее.
Еще одна разведшкола «Бальга» (или «Русская Ко­лонна»), располагавшаяся в одноименном местечке на границе Эстонии и Латвии, готовила кадры для Смы­словского. Первые наборы курсантов в школу произ­водились из молодых добровольцев-эмигрантов. Соз­данием школы занимался капитан-лейтенант Шеллер и руководитель Абверкоманды-101 (радиопозывной Марс) подполковник Гемприх (Петергоф).
В марте 1942 года при штабе «Валли» был сформи­рован «Зондерштаб «Р» («Р» — Россия) — специальное отделение для ведения борьбы с партизанским движе­нием, а также разведывательной и контрразведыва­тельной деятельности. Спецштаб находился в непо­средственном подчинении начальника «Валли-1» май-ора Бауна. Дислоцировался в Варшаве по ул. Хмельная, д. 7, позднее по ул. Новы Свят, д. 5, под вывеской «Восточная строительная фирма «Гильген».


Полевая почта № 06100 В. Начальником Зондерштаба был назначен Б-зондерфюрер (майор) Смысловский.
В 1943 году Смысловский-Регенау получает чин подполковника, через некоторое время — полковника. Быстрый рост званий был обусловлен успехами в ор­ганизации работы.
Заместителем начальника Зондерштаба «Р» был бывший полковник Генштаба РККА М.М. Шаповалов (Раевский), впоследствии командир 3-й дивизии ВС КОНР.
Всю практическую деятельность Зондерштаб «Р» осуществлял через межобластные резидентуры, имев­шие наименование «разведывательно-резидентские области». Вся оккупированная советская территория делилась до июля 1943 года на пять, а позднее на че­тыре такие области.
Разведывательно-резидентская область А. Штаб дис­лоцировался в Симферополе по Крестьянской ул., д. 1, и ее деятельность охватывала всю территорию Крыма. В Симферополе, Севастополе, Феодосии были районные резидентуры. Начальник — Бобриков Г.Г., майор РОА, затем заместитель начальника Вайгельс-дорфской разведшколы.
Разведывательно-резидентская область Б. Штаб — в Киеве, затем — в Умани. Охватывала собой среднюю и южную части Украины. Резидентуры располага­лись в Киеве (Дарницкий район), Днепропетровске, Черкассах, Полтаве, Виннице, Кировограде, Белой Церкви, Умани, Николаеве, Пирятине, Фастове и Иванкове. Начальник — бывший полковник армии УНР Ребарчук (Рыбачук) Н.М., ранее сотрудник аб-вергруппы-205.
Разведывательно-резидентская область Ц. Штаб дис­лоцировался в Чернигове. Действовал в северных рай­онах Украины и на юге Белоруссии. Резидентуры рас­полагались в Бобруйске, Гомеле, Полоцке, Новозыбко-ве, Клинцах, Лоеве, Калинковичах, Чернигове, Старо-
дубе, Прилуках, Ковеле, Козельце, Овруче, Слуцке и местечке Куликовка. В сентябре—октябре 1943 года ре­зидентуры в Бобруйске, Полоцке и Слуцке были пере­даны в состав разведывательно-резидентской области Ц1. Главный резидент — Отрожко, он же Арский, он же Павленко Н.Н. (псевдоним Мартынов) — ст. лейте­нант, до 1942 г. сотрудник абверкоманды-103.
Разведывательно-резидентская область Ц1. Действо­вала на территории Белоруссии. Областной аппарат находился вначале в Могилеве, а с 15 октября 1943 го­да—в Минске. Резидентуры были в Орше, Себеже, Могилеве и — с осени 1943 года — в Слуцке, Бобруй­ске, Жлобине, Полоцке. Главный резидент до октября 1943 года — Хоментовский А.Ф.
Разведывательно-резидентская область Д. Действо­вала на территории Прибалтики и в северных областях России. Областной аппарат находился в Пскове, затем в г. Выру (Эстония). Резидентуры — в Нарве, Луге, Порхове, Гдове, Опочке, Острове и Себеже. Главный резидент — подполковник РОА Ливотов (он же Лего-тов) А.Н.
Связь руководства разведывательно-резидентской области с резидентурами проходила через курьеров, которые два раза в месяц доставляли отчетные мате­риалы. Агентурная сеть состояла из штатных агентов, находившихся на полном ее содержании, разъездных агентов-разведчиков и информаторов по населенным пунктам. Агенты и разведчики состояли на связи у ре­зидентов, а информаторы — у штатных агентов. Обла­стные и районные резидентуры создавались главным образом в местах наиболее активной деятельности партизанских отрядов и действовали под прикрытием хозяйственных организаций — дорожных и строитель­ных отделов, заготконтор и пр.
Через сеть информаторов и разведчиков из местных жителей резидентуры вели работу по выявлению дис­локации партизанских отрядов, их руководящего со-


става, численности, партийной прослойки, наличия работников НКВД—НКГБ, средств связи с центром, района действий, баз снабжения и вооружения. С це­лью разложения и склонения партизан к переходу на сторону немцев резидентуры внедряли агентов в со­став партизанских отрядов.
Командующий войсками оперативного тылового района группы армий «Юг» генерал фон Роквес писал:
«Большинство сотрудников Зондерштаба «Р» — рос­сияне и украинцы. В основном это эмигранты и бывшие офицеры царской армии. Речь идет про специально вы­бранных и проверенных лиц, подготовленных Зондершта-бом «Р» для выполнения заданий — вербовки на местах надежных агентов для дальнейшего использования их в разведке партизанских районов, а если получится, то и в самих отрядах. Разведданные высылаются в Зондер-штаб «Р», а также в разведотделы охранных дивизий и полевых комендатур... Информация о деятельности агентуры Зондерштаба «Р» передается войсковой контрразведке, тайной полевой полиции, службе безо­пасности, чтобы агенты могли действовать спокойно».
О результативности работы агентуры свидетельст­вует донесение в штаб «Валли», захваченное советски­ми партизанами у убитого немецкого офицера на шос­се Новоград-Волынский — Ровно: «Генерал-майор Нау­мов — командир объединенных банд, что действуют преимущественно в Киевской области. Намеревается пробиться в южную степную часть Украины... Имеет мощный авторитет и славу смелого импровизатора бан­дитских методов борьбы. Преимущественно уничтожа­ет мелкие гарнизоны и нападает на штабы. Редко когда не добивается большого успеха... Оружием и боеприпаса­ми его обеспечивают из Москвы, оттуда же приходят инструкции. Крайне опасен умением создавать угрозу штабам, военнослужащим и чиновникам... Ему 30— 32 года, среднего роста, блондин. Чисто выбрит. Всегда
в мундире с золотыми генеральскими погонами, при орде­нах и Звезде Героя».
Особенно активно действовала под прикрытием во­енно-строительной конторы межобластная резиденту-ра в Чернигове, возглавляемая бывшим полковником армии УНР Петром Дьяченко, и находившаяся там же областная резидентура во главе с бывшим белым офи­цером Подоляком (он же Навроцкий Алексей). Рези­дентура Дьяченко проводила контрразведывательную работу против партизанских соединений Ковпака и Федорова.
Помимо засылки агентуры к партизанам люди Смысловского занимались созданием собственных партизанских отрядов, примером чему может служить отряд Роздымахи, оперировавший в Брянской области после ее освобождения. В Рипкинском районе Черни-говщины аналогичный отряд был создан летом 1943 года стараниями Дьяченко, результатом чего ста­ла ликвидация советского партизанского отряда и убийство его руководителей.
В белорусском городке Осиповичи действовал под видом рабочего сотрудник Зондерштаба (Бобруйская резидентура) Виктор Курцын. На счету у Курцына к тому времени были разоблаченные подпольные орга­низации городов Чернигова и Щорса. Результатом его деятельности в Осиповичах стала ликвидация город­ского подполья в сентябре 1943 года. Уцелевшие под­польщики были вынуждены уйти в лес, свернув свою деятельность в городе.
Агентура подбиралась и вербовалась из бывших членов партии и комсомола, советских активистов, неустойчивых партизан, лиц ранее репрессированных, женщин, имевших связи с руководящим составом партизанских отрядов. Вербовка проводилась под уг-Розой ареста или отправления на работу в Германию либо с учетом тяжелого материального положения вербуемого.


Для выявления партизан и их связей использова­лись старосты, полицейские, лесники, а также родст­венники и близкие агенты резидентов. В контрразве­дывательной работе резидентуры широко применяли маршрутные поездки агентов в районы действий пар­тизанских отрядов под видом переписи скота, учета беспризорных детей, торговли штучными товарами. Эта агентура добывала сведения путем разработки лиц, связанных с партизанами.
Зондерштаб также проводил работу по выявлению советских разведчиков-парашютистов. Помимо раз-ведработы и контрразведки велась антисоветская про­паганда на оккупированной территории. Сотрудники отдела пропаганды распространяли агитационную ли­тературу, организовывали собрания и беседы, вербо­вали военнопленных в ряды РОА.
Штаб работал в тесном контакте с СД и ГФП, отде­лами 1Ц воинских частей, фельд- и ортскомендатур, куда передавал материалы для реализации.
Для подготовки квалифицированных агентов при Зондерштабе «Р» в Варшаве действовали специальные курсы «внутренней разведки». Занятия с курсантами проводились в помещении общежития сотрудников штаба на Хмельной улице, д. 7. Преподавателем кур­сов был бывший полковник РККА Старунин И.А. (он же Зудков или Зуев). Курсантам читали лекции о спо­собах установления дислокации партизанских отря­дов, их численности и вооружения, о методах подбора, заброски и внедрения агентуры. Проводились практи­ческие занятия по составлению донесений, разработке легенд и заданий. Агенты также изучали топографию, слушали лекции о политическом строе Германии, ее истории.
Прохладные отношения сложились у Смысловско-го с генералом Власовым. Первая их встреча состоя­лась в конце 1942 года в Восточной Пруссии, куда по поручению ОКВ подполковник фон Регенау прибыл
для свидания с тогда еще военнопленным советским генералом. Позднее Смысловский так вспоминал эту встречу:
«Власов говорил со мной с тем хорошо укрытым недо­верием, с каким привыкли говорить подсоветские люди, прошедшие полную школу революционного коммунизма. Старался больше слушать, чем высказывать свое собст­венное мнение. В моей манере говорить, как он мне по­том сказал, была сдержанность и обдуманность каждо­го слова, воспитанная суровой дисциплиной Германского Генерального штаба. Я приехал слушать Власова, а не говорить сам. Он же не хотел говорить, а только слу­шал, а потому, как я уже сказал, в течение нашего пер­вого двухчасового свидания мы так и не смогли найти общего языка. Власов сухо, очень сухо относился к воз­можности говорить с кем-нибудь, кто носил германскую форму, и, конечно, с особенным подозрением, если нося­щий эту форму был по происхождению русским».
Вторая встреча произошла в первой половине 1943 года во время скандально известной поездки А.А. Власова по северному участку Восточного фрон­та. В этот раз два офицера говорили долго, чему спо­собствовал хороший ужин. Смысловский вспоминал, что разговор едва не закончился конфликтом, когда Власов, увлекшись рассказом о ходе одного из боев, воскликнул, указывая на карту:
«— Вот здесь мы вам здорово наклали!
Кому «вам» ? — спросил абверовец.
Ну конечно, немцам, — ответил генерал.
Ах, так, значит, вы — коммунисты — разбили
здесь кровавых фашистов?
Власов спохватился, потом рассмеялся:
Нет, я думаю иначе. Здесь русские разбили немцев.
Русские всегда были непобедимы, — возразил Смы­
словский».
Русский генерал немецкой разведки дал более раз­вернутую характеристику своему оппоненту:
«Власов говорил некрасиво, но удивительно просто и, я бы сказал, очень ясно. Много было логики и веры в то, что он говорил. Власов не любил пустословить и гово­рить вот так, зря, на любые темы. Он брал жизнь и от­носился к исполнению своего долга весьма серьезно. Рас­сказывал только то, что, по его мнению, заслуживало внимания, и задерживался только на том, в чем, по его личному убеждению, он хорошо разбирался. Там, где он не чувствовал себя компетентным, он избегал задержи­ваться и переходил на другую тему. Зато там, где он считал себя специалистом, он говорил весьма интересно, авторитетно и с большим знанием дела. Чувствовалась хорошая военная и политическая школа, а также навык разбираться в крупных вопросах, в особенности в вопро­сах организационного характера. Он был, безусловно, прекрасным организатором и отлично знал военное дело. Ему, конечно, трудно было разобраться во всей сложно­сти немецкого государственного аппарата да и в общей политической обстановке.
Взаимоотношения между отдельными западными дер­жавами были ему неизвестны и мало понятны. В этом отношении сидение «за чертополохом» сказывалось на каждом шагу. Многое, о чем я говорил ему, его искренне удивляло, а многому он просто не верил.
В его отношении к Германии просвечивало на каждом шагу недоверие. Зато по отношению к западным демокра­тиям он иногда обнаруживал наивно детскую доверчи­вость. Чувствовалось, однако, что он все больше и больше сбрасывает с себя «премудрости» политграмоты и начи­нает вставать во весь свой большой русский рост. Одной из характерных черт Власова была чисто русская способ­ность глубокого анализа. Власов был русским, насквозь русским. Плоть и кровь русского землепашца, а потому он не только знал, но понимал и чувствовал чаяния и нужды русского народа удивительно ясно, больше того — резко».
К началу 1943 года была проведена реорганизация русских разведывательных подразделений Смысловско-
го которые объединились в «Дивизию особого назначе­ния «Россия». В состав дивизии вошли учебные баталь­оны и личный состав Варшавской «Русской объединен­ной разведшколы». Формирование влилось в Вермахт и позднее стало известно как дивизия «Россия». Началь­ником штаба соединения стал М.М. Шаповалов.
В начале ноября 1943 года резидентуры на местах были реорганизованы. Разведывательно-резидентские области были подчинены отделам по национальному признаку. Штат каждой разведывательно-резидент­ской области после реорганизации состоял из главно­го резидента-начальника области, трех помощников и нескольких курьеров для связи с районными резиден­тами. В областной аппарат также входили вербовщик агентуры и несколько штатных агентов. В подчинении каждой разведывательно-резидентской области было от 8 до 20 районных резидентур.
Осенью 1943 года резидентам было предложено срочно выявить из их агентуры специалистов-ради­стов и связистов, а также других подходящих лиц, ко­торых можно было бы направить в школу разведчи­ков-радистов.
Для обучения радистов были организованы курсы в м. Миттенгайде, близ города Алленштейна в Восточ­ной Пруссии. На курсах обучалось около 30 агентов. Начальником курсов был лейтенант Гресс, преподава­телем разведывательного дела — немец Лейдер.
Еще одна спецшкола размещалась в м. Обераммер-гау (Бавария). Здесь готовили радистов для отрядов УГТА. Школой руководил полковник П. Дьяченко. По неподтвержденной информации, здесь же скрывался от немецких репрессий руководитель Варшавского восстания Бур-Коморовский.
Для активизации зафронтовой разведки начальни­ки резидентских областей с рабочим аппаратом были передислоцированы ближе к фронту и должны были Постоянно находиться при штабах тылов немецких армейских групп. Их помощники по внешней разведке были прикомандированы к разведывательным абвер-командам, дислоцировавшимся на территории рези­дентской области. К штабам армий были прикоманди­рованы по 3 офицера разведки и связи из разведыва­тельно-резидентских областей, которые должны были осуществлять заброску агентуры и руководство ею.
Особое внимание уделялось созданию разведыва­тельных резидентур на освобождаемой советскими вой­сками территории. Осенью 1943 года главным и район­ным резидентам были направлены несколько директив по этому вопросу, в одной из которых предлагалось: «В случае оставления пункта по причине отвода герман­ских войск резидентуре вменяется в обязанность остав­лять на месте прежней дислокации своих агентов для разведывательной работы в тылу противника».
Оставляемые на оседание резидентуры подбира­лись из пожилых людей и инвалидов, не подлежавших мобилизации в армию или на трудовые работы. Эти агенты должны были собирать данные о численности и технической оснащенности воинских частей Крас­ной Армии, политическом настроении военнослужа­щих и местного населения.
Конкретные задания агенты получали из отделов 1Ц немецких воинских частей, действовавших на близлежащем участке фронта. Резидент Зондерштаба «Р» представлял намеченных для оставления агентов работникам отдела 1Ц для получения задания и паро­лей. Кроме того, резидент оставлял агентам пароль для связи с резидентурой. При отступлении вермахта резидент должен был передвигаться вместе с коменда­турой, которая ранее дислоцировалась в районе его действий, и возобновлять работу в новых местах ее дислокации.
Для связи с агентами, оставленными на советской территории, резидент создавал явочные пункты. Полу­ченные от агентуры разведматериалы начальник явоч-
ного пункта передавал своему резиденту, а тот должен был срочно доставить их в Зондерштаб «Р».
Агент, перейдя линию фронта на сторону немецких войск, должен был явиться в отдел Щ, которому был передан. Если этого отдела на участке перехода не бы­ло, агент передавал добытые сведения в отдел 1Ц бли­жайшей воинской части. Если позволяла обстановка, агент должен был явиться на обусловленный явочный пункт.
В 1943 году численность зафронтовой агентуры возросла по сравнению с предыдущим годом более чем в 40 раз. Только на южном крыле советско-немец­кого фронта территориальные контрразведывательные органы СССР выявили свыше 700 разведчиков-зон-дерштабистов. Успехи были и у другой стороны. Так, в 1943 году отдел «Иностранные армии Востока» ОКБ издал секретный сборник «Ведомости партизанской войны», в котором весьма подробно и с явным знани­ем предмета излагались сведения об организационно-структурном строении советского партизанского дви­жения, его тактике, вооружении и пропаганде. Кроме того, геленовской разведке удалось выявить практиче­ски всех руководителей движения и места подготовки личного состава.
В 1943 году разведывательные структуры Смыслов-ского устанавливают контакт с различными антисо­ветскими формированиями в тылах Красной Армии, включая Армию Крайову (АК), волынских национал-повстанцев полковника Т. Боровца (Бульбы), остаточ­ные группы власовцев и каминцев. Контакт был ис­пользован для последующего вовлечения личного со­става этих формирований в разведку и проведение Диверсий. В состав этих тайных армий засылались подготовленные в учебных батальонах военные кадры, офицеры связи и специалисты.
В конце 1943 года Смысловский отказался подпи­сать Смоленское воззвание Русского Комитета. Вскочетырех часов. Мы не виделись больше года, и взаимоот­ношения испортились, как принято говорить, вконец. Мы были разные люди и по характеру и по воспитанию. Военное образование получили в диаметрально противо­положных школах, а потому вполне понятно, что нашим врагам, вернее друзьям, легко было начать грязнейшую интригу и вырыть между нами, как потом оказалось, непроходимую пропасть...»
В это время Освободительное движение достигало своего апогея, а Власов был в зените своей славы. Речь шла о слиянии формирующейся 1-й Армии (1-й РНА Хольмстона — Смысловского. — С.Ч.) с РОА и о назначении начальника штаба Русской Освободитель­ной Армии. Первая Русская Армия переформировыва­лась в Первый корпус, перешла бы в командование ген. Трухина. Второй корпус должны были составить 1-я и 2-я дивизии РОА. Третий Корпус предполага­лось развернуть из Русского Охранного Корпуса и третьей дивизии ген. Шаповалова.
«...Мы не сговорились и расстались очень сухо с от­тенком неприязненности. Не сговорились мы по трем следующим вопросам.
Политически — я не разделял его взглядов и выдвину­той им программы в т.н. Пражском Манифесте. Мне казалось, что с этим идти в Россию нельзя. Она сильно устала от всяких социалистических экспериментов, и что лучше всего нести исключительно военную акцию, не предрешая никаких политических вопросов...
Второе. Я считал, что мы должны воевать только на Востоке. Поэтому я был против того, чтобы ген. Власов написал бы воззвание, призывающее русских сол­дат бороться не только против коммунистического, но и против западно-капиталистического мира. Я считал, что этим он сжигал мосты к будущим диалогам с англо­саксами.
Третий вопрос, на котором мы расходились, — это было отношение РОА к Германии. Конечно, германская
Из Абвера и СД к борьбе за -Новую Россию-
восточная политика была самоубийством. Это истори­ческая правда, благодаря чему Германия проиграла войну. Наряду с этим я считал, что германская армия была на­шим союзником, снабжавшим нас оружием, деньгами и военным снаряжением. Мне казалось, что мы, русские офицеры, должны быть лояльными по отношению к гер­манской армии до конца.
...Доведенный моим упорством почти до бешенства, Андрей Андреевич воскликнул: «Это преступление рус­скому думать так, как думаете вы».
В январе—феврале 1945 года штаб Смысловского вместе с Русской объединенной разведшколой выбыл в район г. Эшенбаха (Бавария), где объединился с контрразведывательной школой РОА, прибывшей из г. Хиршберга. В конце марта 1945 года бывший руко­водитель контрразведывательной школы РОА полков­ник Тарасов (Соболев) по заданию Смысловского за­вербовал в лагерях военнопленных в районе города Циттау (Саксония) около 200 агентов. Все они про­шли двухнедельный курс обучения в школе.
2 февраля 1945 года в местечке Бад-Эльстер Смы-словский получил приказ о переименовании своей 1-й русской национальной дивизии в «Зеленую армию особого назначения» (die Grime Armee Z. b. V.). Тогда же ее главком сменил псевдоним на Артур Хольмстон. После переговоров с ОКХ его части стали именовать­ся 1-я Русская Национальная Армия (1-я РНА). Это во­енное объединение получило статус союзника Вермах­та' сохраняло нейтралитет по отношению к армиям США и Великобритании и имело право на использо­вание трехцветного русского флага. По информации советской контрразведки, немцы не разрешили Хольмстону-Смысловскому направить свою «зеленую армию» в тыл советских войск.
В своих послевоенных мемуарах генерал-разведчик 0^1 <<Наши дороги привели ген. Власова к назначению февраля 1945 года Главнокомандующим вооруженными Р0А' а меня ~ к назначению 22 февраля  на должность командующего 1-й Русской Национальной Армией. Вверенная мне армия ничем не была связана с ген. Власовым ни в политическом, ни в опера­тивном отношении. Первая Русская Национальная ар­мия входила в состав немецкого Вермахта и подчинялась непосредственно Немецкой Главной Квартире».
В это время Хольмстон-Смысловский получил зва­ние генерал-майора. Начальником штаба армии был назначен белоэмигрант, георгиевский кавалер полков­ник С.Н. Ряснянский.
Предполагалось, что в состав армии войдут Рус­ский Корпус1 (до 6 тыс. бойцов) и 3-я дивизия ВС КОНР генерал-майора М.М. Шаповалова (10 тыс. не­вооруженных бойцов). После переговоров Смыслов-ского с генералом А.А. фон Лампе последний предос­тавил в распоряжение РИА 2500 членов РОВСа и быв­ших офицеров Генерального штаба. На руководящие должности были поставлены в основном эмигранты. Штаб армии возглавил офицер Императорской и Бе­лой армий подполковник Евгений Месснер, помимо него туда вошли майор Клементьев (бывший савинко-вец, член «Национального Союза Защиты Родины и Свободы») и подполковник Истомин. Контрразведку возглавил майор Каширин, отдел снабжения — под­полковник Кондырев, штаб-квартиру — подполков­ник Колюбакин. 1-й полк РНА возглавил полковник Тарасов-Соболев, 2-й — полковник Бобриков. Лич­ный состав армии насчитывал 6 тысяч человек.
В первых числах апреля 1945 года части РНА, нахо­дившиеся на марше, подверглись ожесточенной воз­душной бомбардировке и не смогли прибыть в район сбора. В результате этого многие подразделения РНА погибли под ударами союзников или попали в плен. 18 апреля на военном совете РНА Смысловский
1 В своих воспоминаниях о генерале А.А. Власове Хольмстон- i Смысловский писал: «Апрель 1945 года. Трагические дни герман­ской Ставки. Я приехал получать последние распоряжения... Я полу­чил приказы о передаче в мою армию Русского Корпуса (Шутцкора) и 3-й дивизии РОА ген. Шаповалова».
отдал приказ о выступлении в сторону Швейцарии с местом сбора в г. Меммингене. Ожидалось, что туда же прибудет Русский Корпус. Однако десятидневное ожидание не дало результата, и 26 апреля остатки РНА двинулись на Фельдкирх.
Под Кемптеном части РНА встретили 3-ю дивизию ВС КОНР под командованием М.М. Шаповалова, но тот не посмел отдать приказ о соединении и направил свою неукомплектованную дивизию в сторону Праги. Впоследствии генерал-майор Шаповалов был захвачен красными чешскими партизанами и расстрелян.
Незадолго до этих событий между Смысловским и начальником штаба ВС КОНР генералом Ф.И. Трухи-ным состоялся телефонный разговор. Смысловский напомнил своему собеседнику судьбу адмирала А. В. Колчака, преданного чехами, и рекомендовал продвигаться к швейцарской границе. Подошедшему к телефону А.А. Власову Смысловский высказал свое мнение: «Идти на Восток — безумие!» На это Власов ответил: «Вы генерал Вермахта и можете делать, что вам угодно. До свидания» — и повесил трубку. Это был их последний разговор.
В районе г. Фельдкирха к колонне 1-й РНА присо­единились гражданские беженцы, среди которых находи­лись титулованные особы: эрцгерцог Альбрехт, великий князь Владимир Кириллович со свитскими, председа­тель варшавского Русского Комитета С.Л. Войцехов-ский, бывшие члены правительства Виши — маршал Петен и премьер-министр Лаваль. В ночь со 2 на 3 мая 1945 года в снежную бурю части РНА, договорившись с немецкими пограничниками, перешли границу Лих­тенштейна в местности Хинтершелленберг. Для отвле­чения швейцарских пограничников на одном из уча­стков границы была устроена ложная демонстрация прорыва со стрельбой. Хитрость удалась, и основная колонна вошла на территорию Лихтенштейна.
Начались переговоры с представителями властей княжества, в ходе которых было достигнуто соглашение о предоставлении РНА политического убежища. Великому князю Владимиру Кирилловичу и комитету Войцеховского в этом было отказано, и они возврати­лись в Австрию, откуда Владимир Кириллович на са­молете перелетел в Испанию. Из-за угроз французов перейти границу княжества им были выданы Лаваль и Петен.
Таким образом, остатки 1-й РНА, насчитывавшей теперь всего 494 человека, укрылись на территории Лихтенштейна и разместились в лагере близ местечка Руггель и в городе Вадуц на частных квартирах. Ору­жие было складировано в столице княжества Вадуце, а затем брошено в Боденское озеро. Первое время с личным составом лагеря Руггель проводились занятия по военным и разведывательным дисциплинам.
Block title

Block title

Copyright MyCorp © 2019Используются технологии uCoz