: Персональный сайт - Глава 3. Сухопутные войска РОА.
Сайт посвещается воинам РОА Вторник, 25.07.2017, 15:33
Приветствую Вас Гость | RSS
Block title

Меню сайта

Block title
«  Июль 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Block title
Locations of visitors to this page

23 ноября 1943 года, через несколько дней после провозглашения Пражского манифеста, организационный отдел генштаба ОКХ отдал приказ о формировании 1-й русской дивизии105 (в немецкой номенклатуре 600-й пех. див. (русс.))106 как ядра вооруженных сил КОНР. Но приготовления на учебном полигоне в Мюнзингене (Вюртембург, V военный округ) были начаты заблаговременно, еще до приказа. Сначала Власов намеревался назначить командиром дивизии полковника В. И. Боярского, но в конце концов его выбор пал на полковника (с февраля 1945 года генерал-майора) Буняченко107. Сергей Кузьмич Буняченко родился на Украине, в бедной семье, в 1939 году командовал дивизией на Дальнем Востоке. Будучи командармом 389-й танковой дивизии, он на основании приказа Сталина & № 227 от 28 июля 1942 года был приговорен 5 сентября того же года к расстрелу за то, что преждевременно отдал приказ о разрушении железнодорожной линии Изерская — Осетинская108, помешав тем самым вступлению в бой бронепоезда. После помилования ему удалось перейти к немцам, и в начале 1943 года он присоединился к освободителыюму движению. В сентябре 1943 года Буняченко, состоявший в должности штабного офицера для особых поручений при командующем Восточными войсками военного округа "Юг" генерал-майоре графе Столберге, высказался за переброску русских войск в Западную Европу: он считал, что это даст возможность, независимо от поражений на немецком Восточном фронте, создать Освободительную армию в составе "нескольких армейских корпусов"109. В июле 1944 года он отличился, командуя русским полком на Западном фронте, это способствовало росту его военного престижа, и [45] он не колеблясь пользовался своим авторитетом в интересах создания крупных русских формирований. Как явствует из беседы полковника Буняченко, генерала-майора Малышкина и командующего Восточными войсками при главнокомандующем западной группой армий генерал-майора профессора доктора Риттера фон Нидермайера 21 июля 1944 года в Париже, русские не переставали настаивать на создании независимой Освободительной армии под русским командованием110.
По всем своим данным Буняченко был прекрасной кандидатурой на пост командира дивизии: он получил основательное военное образование, был способным тактиком и энергичным, хотя временами и грубоватым, командиром. Его своеволие и внутренняя независимость доставляли немало хлопот немецким руководителям в Мюнзингене, особенно во время действий 1-й дивизии на Одере и в Богемии. Буняченко единственный из генералов РОА осмеливался пререкаться с самим Власовым. Так, при разгрузке дивизии в районе Эрлангена дело дошло до неприятного конфликта, в результате которого Буняченко получил от главнокомандующего официальный выговор111. Начальником штаба 1-й дивизии РОА был назначен подполковник Н. П. Николаев, опытный штабной офицер, выпускник Военной академии им. Фрунзе, в 1941 году служивший в оперативном отделе штаба 4-го механизированного корпуса, которым в районе Львова командовал генерал-майор Власов112. Дивизионный штаб был организован по русскому образцу и имел, насколько известно, следующий состав:
1-й адъютант: подполковник Руденко;
адъютант командира дивизии: лейтенант Семенов;
дивизионный адъютант: старший лейтенант Машеров;
офицер-переводчик: лейтенант Рябовичев;
начальник оперативного отдела: майор Фролов, позднее — подполковник Синицкий;
начальник отдела снабжения/командир полка снабжения: подполковник Герасимчук;
начальник разведывательного отдела: капитан Ольховник (Олчовик);
начальник отдела пропаганды: капитан Б. А. Нарейкис, позднее — майор С. Боженко;
дивизионный интендант: капитан Паламарчук;
дивизионный священник: игумен Иов. [46]
Политическими вопросами занималось Главное управление СС, а формирование 1-й дивизии РОА проходило под руководством войск, стоящих в Мюнзингене, под командованием генерала добровольческих соединений в ОКХ, генерала кавалерии Кестринга113. Последний назначил "командиром штабов формирования" полковника X. Герре114, еще молодого офицера генштаба, который с мая 1943 по июль 1944 гг. занимал пост начальника штаба при генерале Восточных войск, был хорошо знаком с русскими проблемами, много общался с русскими, и они считали его своим другом. Задачей Герре было в сотрудничестве с центральными и местными войсковыми службами создать материальную и организационную базу для формирования дивизии и консультировать русский дивизионный штаб по вопросам комплектования и боевой подготовки подразделений. Для этого он организовал свой собственный штаб так, чтобы каждый из офицеров имел соответствующего партнера в русском дивизионном штабе115. Таким образом, если Герре мог обращаться непосредственно к командиру дивизии, то его заместитель майор Кайлинг вел переговоры с начальником штаба подполковником Николаевым, а офицер следующего ранга — с русским офицером разведки капитаном Ольховником и так далее. Быть может, благодаря тому, что взаимоотношения с самого начала строились на переговорах, а не на приказах, сотрудничество между немцами и русскими развивалось весьма плодотворно116. Правда, Герре пришлось не раз сталкиваться с недоверием Буняченко, склонного принимать объективную невозможность за намеренное затягивание и считавшего своим долгом всячески отстаивать автономию вверенной ему дивизии от реальных или воображаемых покушений немецкой стороны117. Например, Буняченко, стремясь избежать подражания немецким .образцам, решительно выступал против предложения немцев формировать 1-ю дивизию РОА по типу так называемой "фольксгренадерской дивизии". Он не понимал, что только такой подход позволял обеспечить бесперебойное снабжение, поскольку "фольксгренадерские дивизии" были наиболее современными в немецкой армии, особенно в смысле вооружения. В этой связи следует также отметить, что, например, действующая на советской стороне с 4 октября 1943 года румынская добровольческая дивизия Тудора Владимиреску по структуре соответствовала советской гвардейской дивизии, солдаты были одеты в советскую форму и обучены по советским уставам118. Правда, если в 1-й дивизии РОА младшие офицеры-немцы командовали лишь немногочисленными учебными группами, то обучением и [47] формированием небольшой по численности румынской дивизии занималось не менее 158 опытных советских офицеров-инструкторов, следивших за соответствием дивизии советским нормам.
При экипировке дивизий РОА в условиях последней военной зимы полковнику Герре пришлось преодолеть немало трудностей. Дело было не только в нехватке оружия, материальной части и амуниции, не только в катастрофическом положении с транспортом. Помимо всех этих сложностей, местные военные власти нередко отказывались выполнять требования дивизии, например, казначей гарнизона отказался выдать амуницию, в том числе крайне необходимый котел, "потому что русским жалко давать". И в этом смысле упрек русских, что немцы намеренно препятствовали развертыванию дивизии, можно признать справедливым. Впрочем, когда Герре заручился поддержкой командующего военным округом генерала танковых войск Вайеля119, такое сопротивление удалось преодолеть, и новые солдаты получали все необходимое.
Разумеется, привести в жилое состояние ветхие бараки в Мюнзингене, обеспечить русских солдат питанием и снабдить одеждой и обувью было делом нелегким и требовало больших затрат труда и времени. Одним из больных вопросов стала проблема снабжения углем для отопления помещений. Транспорт с углем, извещение об отправке которого пришло уже давно, прибыл в лагерь дивизии лишь после энергичного представления Герре по начальству и вмешательства Кестринга, который лично обратился к начальнику службы снабжения армии120. Благодаря неослабевающим усилиям Герре, ежевечерне излагавшего свои пожелания непосредственно генералу Кестрингу, к февралю в дивизию начали доставлять личное огнестрельное оружие, орудия, гранатометы, противотанковые пушки, самоходные противотанковые орудия, автомашины и прочее снаряжение121.
Зато комплектование личного состава дивизии протекало почти без проблем. О готовности служить в Освободительной армии заявили десятки тысяч добровольцев, восточных рабочих и военнопленных. И все же было решено прежде всего свести в состав дивизии уже находившиеся под немецким командованием русские формирования. Здесь в первую очередь следует назвать бригаду Б. Каминского, которая представляла собой отряд народного ополчения, организованный в 1941 году и частично состоявший из гражданских лиц, не служивших прежде в армии. Действуя в тылу 2-й немецкой танковой армии, бригада (ее называли также РОНА — Русская освободительная [48] народная армия) полностью очистила от партизан обширную область Локоть между Курском и Орлом и установила там автономное правление. В конце декабря 1942 года РОНА состояла из 13 батальонов численностью в 10 тысяч человек и была прекрасно экипирована орудиями, гранатометами и пулеметами122. Впоследствии численность РОНА возросла до 20 тысяч человек, организованных в пять полков, танковый батальон, саперный батальон, батальон охраны и зенитно-артиллерийский дивизион. РОНА проявила себя осенью 1943 года во время отступления, а в 1944 году полк РОНА под командованием подполковника Флорова участвовал в подавлении Варшавского восстания. Но с переменой обстановки на фронте в РОНА проявились признаки деморализации. Среди введенных в Варшаву частей РОНА процветали грабежи и мародерство. Несущий ответственность за эти безобразия "бригадный генерал" Каминский, инженер польского происхождения, был расстрелян по приговору немецкого военно-полевого суда.
После всего этого СС отказалось от первоначального намерения переформировать бригаду в 29-ю гренадерскую дивизию Ваффен-СС (русс. 1) и предоставило ее личный состав в распоряжение Освободительной армии123. В начале ноября 1944 года части РОНА прибыли в Мюнзинген и были переданы РОА подполковником Беляем, бывшим лейтенантом Красной армии. Солдаты РОНА, сами по себе представлявшие, по словам полковника Герре, "ценный человеческий материал", внешне производили впечатление совершенно опустившихся людей, и первым делом рядовых немедленно вывели из-под начала их прежних командиров. Буняченко сперва категорически возражал против дальнейшего использования этих офицеров, но в конце концов пошел на компромисс, согласившись взять к себе в дивизию каждого десятого при условии, что каждый такой офицер предварительно пройдет курс подготовки в офицерской школе РОА. Солдаты РОНА, в количестве 3-4 тысяч человек, составили всего лишь четверть личного состава 1-й дивизии, в основном они были сосредоточены во втором полку и, оказавшись под началом новых офицеров, проявили себя надежными бойцами124.
Кроме бригады Каминского, в состав 1-й дивизии вошли также части 30-й гренадерской дивизии Ваффен-СС (русс. 2), состоявшей из четырех полков полицейской бригады Зиглинг125. Затем из района штаба главнокомандующего группой армий "Запад" был переведен ряд русских батальонов, различных по составу и численности, — 308-й, 601-й, 605-й, 618-й, 621-й, 628-й, 630-й, 654-й, 663-й, 666-й, [49] 675-й, 681-й, а также 582-й и 752-й артиллерийские дивизионы и другие формирования126. Лишь ничтожное меньшинство личного состава дивизии пришлось набрать из числа военнопленных. О том, насколько к тому времени изменилась обстановка, свидетельствует передача РОА в Мюнзингене 13 декабря 1944 года русского 628-го батальона. Бывший командир батальона, немец, вынужден был теперь рапортовать русскому полковнику, который запретил майору покидать подчиненных, так как "на счету была каждая минута"127.
Уже в декабре 1944 года дивизия насчитывала почти 13 тысяч человек, и ее численность все увеличивалась. Во время марша на Одерский фронт в начале марта 1945 года выяснилось, что дивизия притягивает большое число так называемых "восточных рабочих". Их зачислили в дивизию, обмундировали и сформировали из них несколько запасных батальонов. 16 апреля 1945 года к дивизии также присоединился русский 1604-й пехотный полк, два батальона которого 24 февраля были переведены из Дании на Восточный фронт128. Командиром полка стал полковник И. К. Сахаров. 1-м батальоном этого полка командовал капитан Чистяков, вторым — капитан И. Ф. Гурлевский, начальником штаба полка был майор Г. Герсдорф.
Офицерские должности в 1-й дивизии РОА, численность которой скоро составила 18-20 тысяч человек, заполнялись прежде всего за счет выпускников пропагандистской школы в Дабендорфе. Ряд офицеров был переведен в дивизию из распущенных полевых батальонов, а вскоре подоспел первый выпуск офицерской школы РОА в Мюнзингене. Командиры дивизии отличались прекрасной подготовкой, особенно выгодное впечатление, как отмечали немецкие офицеры, производили командиры рот, батарей и эскадронов и многие молодые офицеры129. Младших офицеров не хватало, и поэтому наиболее способных и хорошо подготовленных солдат обучали в учебном батальоне на младших командиров.

Block title

Block title

Copyright MyCorp © 2017Используются технологии uCoz