: Персональный сайт - Глава 3. Сухопутные войска РОА.
Сайт посвещается воинам РОА Вторник, 17.07.2018, 10:37
Приветствую Вас Гость | RSS
Block title

Меню сайта

Block title
«  Июль 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

Block title
Locations of visitors to this page

23 ноября 1943 года, через несколько дней после провозглашения Пражского манифеста, организационный отдел генштаба ОКХ отдал приказ о формировании 1-й русской дивизии105 (в немецкой номенклатуре 600-й пех. див. (русс.))106 как ядра вооруженных сил КОНР. Но приготовления на учебном полигоне в Мюнзингене (Вюртембург, V военный округ) были начаты заблаговременно, еще до приказа. Сначала Власов намеревался назначить командиром дивизии полковника В. И. Боярского, но в конце концов его выбор пал на полковника (с февраля 1945 года генерал-майора) Буняченко107. Сергей Кузьмич Буняченко родился на Украине, в бедной семье, в 1939 году командовал дивизией на Дальнем Востоке. Будучи командармом 389-й танковой дивизии, он на основании приказа Сталина & № 227 от 28 июля 1942 года был приговорен 5 сентября того же года к расстрелу за то, что преждевременно отдал приказ о разрушении железнодорожной линии Изерская — Осетинская108, помешав тем самым вступлению в бой бронепоезда. После помилования ему удалось перейти к немцам, и в начале 1943 года он присоединился к освободителыюму движению. В сентябре 1943 года Буняченко, состоявший в должности штабного офицера для особых поручений при командующем Восточными войсками военного округа "Юг" генерал-майоре графе Столберге, высказался за переброску русских войск в Западную Европу: он считал, что это даст возможность, независимо от поражений на немецком Восточном фронте, создать Освободительную армию в составе "нескольких армейских корпусов"109. В июле 1944 года он отличился, командуя русским полком на Западном фронте, это способствовало росту его военного престижа, и [45] он не колеблясь пользовался своим авторитетом в интересах создания крупных русских формирований. Как явствует из беседы полковника Буняченко, генерала-майора Малышкина и командующего Восточными войсками при главнокомандующем западной группой армий генерал-майора профессора доктора Риттера фон Нидермайера 21 июля 1944 года в Париже, русские не переставали настаивать на создании независимой Освободительной армии под русским командованием110.
По всем своим данным Буняченко был прекрасной кандидатурой на пост командира дивизии: он получил основательное военное образование, был способным тактиком и энергичным, хотя временами и грубоватым, командиром. Его своеволие и внутренняя независимость доставляли немало хлопот немецким руководителям в Мюнзингене, особенно во время действий 1-й дивизии на Одере и в Богемии. Буняченко единственный из генералов РОА осмеливался пререкаться с самим Власовым. Так, при разгрузке дивизии в районе Эрлангена дело дошло до неприятного конфликта, в результате которого Буняченко получил от главнокомандующего официальный выговор111. Начальником штаба 1-й дивизии РОА был назначен подполковник Н. П. Николаев, опытный штабной офицер, выпускник Военной академии им. Фрунзе, в 1941 году служивший в оперативном отделе штаба 4-го механизированного корпуса, которым в районе Львова командовал генерал-майор Власов112. Дивизионный штаб был организован по русскому образцу и имел, насколько известно, следующий состав:
1-й адъютант: подполковник Руденко;
адъютант командира дивизии: лейтенант Семенов;
дивизионный адъютант: старший лейтенант Машеров;
офицер-переводчик: лейтенант Рябовичев;
начальник оперативного отдела: майор Фролов, позднее — подполковник Синицкий;
начальник отдела снабжения/командир полка снабжения: подполковник Герасимчук;
начальник разведывательного отдела: капитан Ольховник (Олчовик);
начальник отдела пропаганды: капитан Б. А. Нарейкис, позднее — майор С. Боженко;
дивизионный интендант: капитан Паламарчук;
дивизионный священник: игумен Иов. [46]
Политическими вопросами занималось Главное управление СС, а формирование 1-й дивизии РОА проходило под руководством войск, стоящих в Мюнзингене, под командованием генерала добровольческих соединений в ОКХ, генерала кавалерии Кестринга113. Последний назначил "командиром штабов формирования" полковника X. Герре114, еще молодого офицера генштаба, который с мая 1943 по июль 1944 гг. занимал пост начальника штаба при генерале Восточных войск, был хорошо знаком с русскими проблемами, много общался с русскими, и они считали его своим другом. Задачей Герре было в сотрудничестве с центральными и местными войсковыми службами создать материальную и организационную базу для формирования дивизии и консультировать русский дивизионный штаб по вопросам комплектования и боевой подготовки подразделений. Для этого он организовал свой собственный штаб так, чтобы каждый из офицеров имел соответствующего партнера в русском дивизионном штабе115. Таким образом, если Герре мог обращаться непосредственно к командиру дивизии, то его заместитель майор Кайлинг вел переговоры с начальником штаба подполковником Николаевым, а офицер следующего ранга — с русским офицером разведки капитаном Ольховником и так далее. Быть может, благодаря тому, что взаимоотношения с самого начала строились на переговорах, а не на приказах, сотрудничество между немцами и русскими развивалось весьма плодотворно116. Правда, Герре пришлось не раз сталкиваться с недоверием Буняченко, склонного принимать объективную невозможность за намеренное затягивание и считавшего своим долгом всячески отстаивать автономию вверенной ему дивизии от реальных или воображаемых покушений немецкой стороны117. Например, Буняченко, стремясь избежать подражания немецким .образцам, решительно выступал против предложения немцев формировать 1-ю дивизию РОА по типу так называемой "фольксгренадерской дивизии". Он не понимал, что только такой подход позволял обеспечить бесперебойное снабжение, поскольку "фольксгренадерские дивизии" были наиболее современными в немецкой армии, особенно в смысле вооружения. В этой связи следует также отметить, что, например, действующая на советской стороне с 4 октября 1943 года румынская добровольческая дивизия Тудора Владимиреску по структуре соответствовала советской гвардейской дивизии, солдаты были одеты в советскую форму и обучены по советским уставам118. Правда, если в 1-й дивизии РОА младшие офицеры-немцы командовали лишь немногочисленными учебными группами, то обучением и [47] формированием небольшой по численности румынской дивизии занималось не менее 158 опытных советских офицеров-инструкторов, следивших за соответствием дивизии советским нормам.
При экипировке дивизий РОА в условиях последней военной зимы полковнику Герре пришлось преодолеть немало трудностей. Дело было не только в нехватке оружия, материальной части и амуниции, не только в катастрофическом положении с транспортом. Помимо всех этих сложностей, местные военные власти нередко отказывались выполнять требования дивизии, например, казначей гарнизона отказался выдать амуницию, в том числе крайне необходимый котел, "потому что русским жалко давать". И в этом смысле упрек русских, что немцы намеренно препятствовали развертыванию дивизии, можно признать справедливым. Впрочем, когда Герре заручился поддержкой командующего военным округом генерала танковых войск Вайеля119, такое сопротивление удалось преодолеть, и новые солдаты получали все необходимое.
Разумеется, привести в жилое состояние ветхие бараки в Мюнзингене, обеспечить русских солдат питанием и снабдить одеждой и обувью было делом нелегким и требовало больших затрат труда и времени. Одним из больных вопросов стала проблема снабжения углем для отопления помещений. Транспорт с углем, извещение об отправке которого пришло уже давно, прибыл в лагерь дивизии лишь после энергичного представления Герре по начальству и вмешательства Кестринга, который лично обратился к начальнику службы снабжения армии120. Благодаря неослабевающим усилиям Герре, ежевечерне излагавшего свои пожелания непосредственно генералу Кестрингу, к февралю в дивизию начали доставлять личное огнестрельное оружие, орудия, гранатометы, противотанковые пушки, самоходные противотанковые орудия, автомашины и прочее снаряжение121.
Зато комплектование личного состава дивизии протекало почти без проблем. О готовности служить в Освободительной армии заявили десятки тысяч добровольцев, восточных рабочих и военнопленных. И все же было решено прежде всего свести в состав дивизии уже находившиеся под немецким командованием русские формирования. Здесь в первую очередь следует назвать бригаду Б. Каминского, которая представляла собой отряд народного ополчения, организованный в 1941 году и частично состоявший из гражданских лиц, не служивших прежде в армии. Действуя в тылу 2-й немецкой танковой армии, бригада (ее называли также РОНА — Русская освободительная [48] народная армия) полностью очистила от партизан обширную область Локоть между Курском и Орлом и установила там автономное правление. В конце декабря 1942 года РОНА состояла из 13 батальонов численностью в 10 тысяч человек и была прекрасно экипирована орудиями, гранатометами и пулеметами122. Впоследствии численность РОНА возросла до 20 тысяч человек, организованных в пять полков, танковый батальон, саперный батальон, батальон охраны и зенитно-артиллерийский дивизион. РОНА проявила себя осенью 1943 года во время отступления, а в 1944 году полк РОНА под командованием подполковника Флорова участвовал в подавлении Варшавского восстания. Но с переменой обстановки на фронте в РОНА проявились признаки деморализации. Среди введенных в Варшаву частей РОНА процветали грабежи и мародерство. Несущий ответственность за эти безобразия "бригадный генерал" Каминский, инженер польского происхождения, был расстрелян по приговору немецкого военно-полевого суда.
После всего этого СС отказалось от первоначального намерения переформировать бригаду в 29-ю гренадерскую дивизию Ваффен-СС (русс. 1) и предоставило ее личный состав в распоряжение Освободительной армии123. В начале ноября 1944 года части РОНА прибыли в Мюнзинген и были переданы РОА подполковником Беляем, бывшим лейтенантом Красной армии. Солдаты РОНА, сами по себе представлявшие, по словам полковника Герре, "ценный человеческий материал", внешне производили впечатление совершенно опустившихся людей, и первым делом рядовых немедленно вывели из-под начала их прежних командиров. Буняченко сперва категорически возражал против дальнейшего использования этих офицеров, но в конце концов пошел на компромисс, согласившись взять к себе в дивизию каждого десятого при условии, что каждый такой офицер предварительно пройдет курс подготовки в офицерской школе РОА. Солдаты РОНА, в количестве 3-4 тысяч человек, составили всего лишь четверть личного состава 1-й дивизии, в основном они были сосредоточены во втором полку и, оказавшись под началом новых офицеров, проявили себя надежными бойцами124.
Кроме бригады Каминского, в состав 1-й дивизии вошли также части 30-й гренадерской дивизии Ваффен-СС (русс. 2), состоявшей из четырех полков полицейской бригады Зиглинг125. Затем из района штаба главнокомандующего группой армий "Запад" был переведен ряд русских батальонов, различных по составу и численности, — 308-й, 601-й, 605-й, 618-й, 621-й, 628-й, 630-й, 654-й, 663-й, 666-й, [49] 675-й, 681-й, а также 582-й и 752-й артиллерийские дивизионы и другие формирования126. Лишь ничтожное меньшинство личного состава дивизии пришлось набрать из числа военнопленных. О том, насколько к тому времени изменилась обстановка, свидетельствует передача РОА в Мюнзингене 13 декабря 1944 года русского 628-го батальона. Бывший командир батальона, немец, вынужден был теперь рапортовать русскому полковнику, который запретил майору покидать подчиненных, так как "на счету была каждая минута"127.
Уже в декабре 1944 года дивизия насчитывала почти 13 тысяч человек, и ее численность все увеличивалась. Во время марша на Одерский фронт в начале марта 1945 года выяснилось, что дивизия притягивает большое число так называемых "восточных рабочих". Их зачислили в дивизию, обмундировали и сформировали из них несколько запасных батальонов. 16 апреля 1945 года к дивизии также присоединился русский 1604-й пехотный полк, два батальона которого 24 февраля были переведены из Дании на Восточный фронт128. Командиром полка стал полковник И. К. Сахаров. 1-м батальоном этого полка командовал капитан Чистяков, вторым — капитан И. Ф. Гурлевский, начальником штаба полка был майор Г. Герсдорф.
Офицерские должности в 1-й дивизии РОА, численность которой скоро составила 18-20 тысяч человек, заполнялись прежде всего за счет выпускников пропагандистской школы в Дабендорфе. Ряд офицеров был переведен в дивизию из распущенных полевых батальонов, а вскоре подоспел первый выпуск офицерской школы РОА в Мюнзингене. Командиры дивизии отличались прекрасной подготовкой, особенно выгодное впечатление, как отмечали немецкие офицеры, производили командиры рот, батарей и эскадронов и многие молодые офицеры129. Младших офицеров не хватало, и поэтому наиболее способных и хорошо подготовленных солдат обучали в учебном батальоне на младших командиров.

Block title

Block title

Copyright MyCorp © 2018Используются технологии uCoz