: Персональный сайт - Глава четвертая
Сайт посвещается воинам РОА Пятница, 22.09.2017, 00:03
Приветствую Вас Гость | RSS
Block title

Меню сайта

Block title
«  Сентябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

Block title
Locations of visitors to this page

Глава четвертая

Возможно, что именно сопротивление высокопоставленных нацистских вождей планам, обозначенным именем Власова, и обусловило появление мифа о третьем — «против Сталина и Гитлера» — пути, которым якобы шел генерал Власов.

Долгое время этот миф существовал в ностальгии воспоминаний непосредственных сподвижников генерала...

«С появлением Власова в нашем заключении для нас, общающихся с ним, стало как-то сразу все на свои места. И не только у нас, в нашей маленькой лаборатории, но и — мы это чувствовали — во всем большом антикоммунистическом русском мире. Было ясно, что если будет когда-то так называемая русская акция, в форме ли создания национального русского правительства или какого-то другого начинания, во главе его стоять будет только он...»

«Чувство необходимости совместного труда ради спасения России было сильнее личных амбиций. У ген. Власова было много поступков, которыми восхищались абсолютно все и за которые были ему бесконечно благодарны.

Они диктовались свойственной ген. Власову исключительной независимостью, совершенно невероятной для условий войны и оккупацию.

Они говорят не только о мужественной независимости пленного генерала. Они говорят и о большем. О том, что у Власова и Гитлера были разные цели. Они не могли бы идти вместе, даже если бы один из них этого захотел. Однако у них был общий враг.

Все это, взятое вместе, делало для ген. Власова вопрос о переходе на сторону врага вопросом нелепым, просто несуществующим. С ним происходило другое: попав в немецкий плен, ген, Власов вскоре убедился, что он попал к своим, волею судеб находящимся в стане врага. Был только [173] один вопрос: как нам, русским, действовать, находясь между коммунистическим молотом и национал-социалистической наковальней».

«Власов и миллион его последователей никогда не принимали нацистскую доктрину и никогда не обещали служить интересам Гитлера после войны».

И господина А. Казанцева, автора книги «Третья сила», и прибалтийских немцев: С. Фрёлиха, и В. Штрик-Штрикфельдта, и протоиерея Александра Киселева, создававших этот миф о Власове, по-человечески понять легко...

В послевоенном мире с его антифашистской риторикой трудно было жить, сознавая, что ты являешься непосредственным пособником нацистов. Под таким психологическим давлением человек способен вспомнить о себе даже то, чего не было, лишь бы выскользнуть из касты отверженных и проклятых.

Другое дело — мифотворцы наших дней...

Мифу о Власове, задумавшем едва ли не с колыбели изменить России, созданному агитпропом; мифу о Власове, нашедшем третий (против Сталина и Гитлера) путь, созданному сподвижниками генерала, новые мифотворцы решили противопоставить миф о Власове — агенте Сталина.

Весьма наглядно проявилось это мифотворчество в работе Виктора Филатова, бывшего главного редактора «Военно-исторического журнала»...

«О том, что генерал Власов предатель № 1, написано много и подробно, — повествует он. — О том, как генерал Власов стал предателем, написано столь же много. У нас в стране генерал Власов, бесспорно, предатель № 1, на Западе генерал Власов, бесспорно, борец № 1 со Сталиным. И те и другие свою точку зрения обосновывают почти на одних и тех же событиях и документах. Вообще странный какой-то этот Власов, если повнимательнее и поспокойнее приглядеться к нему. Вот он — борец № 1 со Сталиным. «Власов тщеславен, самолюбив и высокомерен, — пишет один из авторов. — Всем своим поведением у немцев и внешним видом стремился показать себя незаурядным государственным деятелем и военачальником, прямо скажем, копировал позу Керенского. В то время как мы, власовцы, включая и его приближенных, носили военную форму РОА, очень схожую с формой военнослужащих германской армии, Власов носил свою собственную форму, отличную как от немецкой, так и от РОА, — френч военного образца с большими накладными карманами и шинелью без погон, но брюки с лампасами. Излюбленная поза при разговорах с людьми — большой палец правой руки засунут под борт френча или шинели на груди, а ладонь поверх борта. Ну прямо что ни деталь, то какой-то таинственный смысл и символ. А между [174] тем, кто помнит, кто видел в кинохронике Сталина, тот без труда увидит, что именно Сталин носил «френч военного образца с большими накладными карманами», что именно Сталин носил «шинель без погон», что именно Сталин носил «брюки с лампасами» при шинели без погон, что именно у Сталина «большой палец правой руки засунут под борт френча или шинели»...

И далее Филатов, припоминая свое посещение военного корабля, где весь экипаж: и матросы, и офицеры, — носили франтоватые «усики-шнурочки на губе», как и командир корабля, озаренно постигает, что Сталин для Власова был таким же командиром и это ему и подражал генерал.

Естественно спросить тут: ну и что?

Наблюдение само по себе натянутое...

Сподвижник Власова, которого цитирует Филатов, видел самого Керенского, и ему Власов казался похожим на Керенского. Филатов решил егсгсделать похожим на Сталина. Понятно, что сделать это, учитывая гигантский рост генерала и очки, которых он не снимал никогда, очень трудно, но Бог с ним. Допустим, что Власову хотелось походить на Сталина...

Что из этого?

Генерал Филатов выводит из этого наблюдения, все...

«Почему генерал и — предатель? — риторически повторяет он. — Почему русский националист генерал Власов — и против русских? Почему за каких-нибудь 5–6 месяцев до ухода Власова к немцам Жуков пишет на него собственноручно блестящую характеристику. Или почему в обвинительном заключении нет ни слова о том, что Власов и его приближенные сами убивали или истязали кого-либо или совершали иные подобные действия? Почему тех, с кем генерал Власов предавал Родину, он называет не иначе, как «охвостьем» и «подонками»? Этих «почему», в общем-то, сегодня возникает множество. Отчего все-таки не посмотреть, хоть одним глазком, на генерала Власова не как на предателя № 1, а как, допустим, на русского генерала Власова, выполнявшего, к примеру, в Германском великом рейхе специальное задание?»

Ответить на вопросы, поставленные Виктором Филатовым, нетрудно...

Потому и подписал Жуков хорошую характеристику на Власова, что за пять-шесть месяцев до ухода Власова к немцам, конечно же, не знал и не мог знать, что он уйдет к немцам. Для Жукова — мы уже говорили! — Власов был обычным, вполне исправным советским генералом, вполне успешно участвовавшим в московском наступлении...

Потому и отзывается Власов неуважительно о своих сподвижниках, что такими и считал их... И не очень-то он оригинален в этом. Многие [175] уголовники на скамье подсудимых поливают почем зря подельников, и эта ругань состава преступления никак не меняет...

И потому и нет в обвинительном заключении слов об участии Власова и его приближенных в убийствах и истязаниях, что никого не убивал Власов и не истязал. Генералы вообще редко кого-то убивают собственными руками, и в истязаниях участвуют только самые психически ненормальные из них. Генералы лишь подписывают приказы о расстрелах. А на московском процессе этот вопрос поднимался...

И это есть в материалах дела...

«Председательствующий. Подсудимый Мальцев, когда встал вопрос о переезде на юг Германии, предложили ли вы кому-то из своих подчиненных доложить о восемнадцати арестованных Власову и какие вы дали установки?

Подсудимый Мальцев. Да, я предложил Тухольникову доложить о 18 арестованных Власову и просить его указания, как поступить с ними. Причем на шесть человек из числа арестованных дела были закончены, и я рекомендовал настаивать на их расстреле. Власов расстрел шести человек утвердил.

Подсудимый Власов. Да, так было, но это было единственный раз, когда я утверждал смертные приговоры, и то потому, что доложил мне об этом Мальцев».

Сложнее с последним вопросом...

«Отчего все-таки не посмотреть, хоть одним глазком, на генерала Власова... как на русского генерала, выполнявшего, к примеру, в Германском великом рейхе специальное задание?»

Ну, оттого, наверное, что на спецзадания агентов не засылают, сдавая для засылки ударные армии... Понятно, что засылка агента — дело не простое и не дешевое, но целую ударную армию какому же агенту удастся отработать?

Ну, а главное, какой же агент Сталина осмелился бы написать о нем в «Открытом письме» то (посмотрите подчеркнутые нами выражения!), что написал Власов?

Видимо, чувствуя, так сказать, недостаточность доказательной базы, Виктор Филатов пытается опереться на работу Главного военного прокурора генерал-лейтенанта юстиции А.Ф. Катусева и капитана 1-го ранга В. Г. Оппокова.

«Они, — пишет Филатов, — констатируют: «Взаимоотношения марионеточной «освободительной» армии со своими «хозяевами» были довольно СЛОЖНЫМИ И ЗАПУТАННЫМИ... Командование вермахта в целях [176] пропаганды, стремясь придать РОА «патриотический, добровольческий» характер, на всех перекрестках объявляло о самостоятельности «команды Власова», дескать, лучшие представители русского народа да и сам народ восстал против Советов. Но... заставляло представителей вермахта держать командование и личный состав РОА под неусыпным строжайшим наблюдением, на любом участке иметь своих инструкторов и наблюдателей, а для пущей надежности сделать и «освободителей» агентами и осведомителями гестапо. Отнюдь не случайно в материалах, хранящихся в уголовном деле Власова и его сообщников, МНОЖЕСТВО РАЗНОРЕЧИВЫХ ПОКАЗАНИЙ».

Начнем с того, что авторы дотошно и добросовестно проштудировали все 29 томов уголовного дела «власовского ядра» — двенадцати бывших советских генералов и старших офицеров. Один из авторов — Главный военный прокурор. Для него, кажется, нет и не может быть закрытых документов по этому «уголовному делу», он «хозяин» этих документов, все свои в его ведомстве; он — генерал-лейтенант юстиции — специалист высшей квалификации... И вдруг — оброненная как бы мимоходом фраза: «Взаимоотношения марионеточной «освободительной» армии со своими «хозяевами» были довольно сложными и запутанными», а чуть ниже опять неутешительная констатация: «...в уголовном деле Власова и его сообщников множество разноречивых показаний». Для кого «разноречивые»? Для кого запутанные? «Разноречивыми» и «запутанными» они остались и в конце 29-го тома этого «уголовного дела»? «Разноречивыми» и «запутанными» они остались и для Главного военного прокурора после исследования им 29 томов «дела» 44 года спустя? Так распутали или не распутали в закрытом заседании военной коллегии Верховного суда СССР в июле 1946 года под председательством генерал-полковника Уль-риха В.В. «взаимоотношения» Власова и «власовского ядра» с немцами — это ведь «ядро» всего «дела»? Вроде, получается, как не распутали. Тогда почему вынесли всем смертный приговор?»

В исследовании авторы приводят один из примеров этого «сложного и запутанного». «Так, бывший начальник разведшколы Комитета освобождения народов России Беккер показывал: «...немцы представляли «отделу безопасности» КОНР возможность самостоятельно проводить свою работу в частях РОА и готовить агентуру для заброски в тыл Советского Союза... Материальные расходы, связанные с подготовкой и переброской агентуры в Советский Союз, СА брало на себя... Власов не только был осведомлен о деятельности разведшколы, но непосредственно ею руководил и направлял ее работу...» Авторы замечают по этому поводу, что «сам же Власов по-иному оценивал предоставленные ему «ответственность и самостоятельность». Вот что он сообщил на одном из допросов: «Должен признать, что после создания мною в ноябре 1944 года по указанию Гиммлера Комитета освобождения народов России СА предложило [177] мне организовать подготовку и засылку диверсантов в тыл советских войск. В декабре 1944 года вместе с постоянным представителем Гиммлера при мне, оберфюрером СС Крэгером, ко мне явился штурмбаннфюрер СС Радецкий, который заявил, что ему руководством СД поручено договориться со мной о совместном налаживании диверсионной деятельности на советской территории... Я заявил Радецкому, что надо готовить тысячи таких агентов, которые могли бы после переброски в СССР стать руководителями повстанческих отрядов, наносящих удары Красной Армии с тыла».

Иными словами, Власов берет на себя еще большую вину, он не делит ее с Радецким, который договаривался с ним «о совместном налаживании диверсионной деятельности на советской территории. «Почему действительно так странно ведет себя на допросе Власов? Он же не враг себе. И потом, что за причина была «отшивать» Радецкого от совместной работы по подготовке диверсантов для заброски «на советскую территорию»? Зачем Власову понадобилось пугать Радецкого несусветными масштабами подготовки диверсантов: «что надо готовить тысячи таких агентов, которые могли бы после переброски в СССР стать руководителями повстанческих отрядов, наносящих удары Красной Армии с тыла»? О каких тысячах агентов такого класса и уровня, чтобы каждый из них стал руководителем «повстанческих отрядов», вообще идет речь? Зачем Власов блефует? Он же знает, что сделать это невозможно. Физически невозможно. Чтобы Радецкий перепугался огромности работы и сам отказался от совместной деятельности? Зачем? Может, потому, что как раз очень хорошо знал Власов: немцы стараются «держать командование и личный состав РОА под неусыпным строжайшим наблюдением, на любом участке иметь своих инструкторов и наблюдателей»? Допустим, Радецкий — тот самый их «наблюдатель», и что из этого следует? Власов-то еще больше для немцев свой, чем какой-то Радецкий. Почему он хочет избавиться от Радецкого? К сожалению, ни следователь, ни те, кто вел судебное заседание, этого вопроса Власову так и не задали. Почему? К сожалению, и наши исследователи не задали себе этого вопроса, а только констатировали «довольно сложные и запутанные» взаимоотношения марионеточной «освободительной» армии со своими «хозяевами». Однако сегодня этого уже недостаточно...»

Что верно, то верно...

Недостаточно только констатировать существование трений во взаимоотношениях Власова с нацистами, надо проанализировать и причины, обусловившие эти трения. Однако для того, чтобы проанализировать все сложности взаимоотношений Власова с немцами, совсем не обязательно возводить его в чин генерала ГРУ. [178] И насчет разноречивости показаний удивляться не надо...

Лидеры РОА и КОНРа по многим позициям расходились во взглядах, когда только создавались КОНР и РОА, и оценки ими минувших событий просто не могли не различаться...

Кроме того, все они пришли в КОНР с легендами, сочиненными про себя ими самими или сотрудниками «Вермахт пропаганды», и это не могло не запутывать показания...

— Почему, — риторически спрашивает Филатов, — следствие не прояснило все до конца, не распутало противоречий?

Ну, если бы следствие действительно поставило своей задачей распутать все противоречия, оно, наверное, продолжалось бы до нынешних пор...

— Почему всем вынесли смертный приговор? — не унимается генерал.

Вот это уж воистину всем вопросам вопрос...

Задать его может только человек, совершенно лишенный чувства времени.

Вот если бы в 1946 году оправдали какого-либо немецкого пособника, это было бы действительно дивно. Тогда действительно стоило бы подумать, кто же этот человек...

Опровергать доводы Виктора Филатова так легко, что в результате, сами эти опровержения теряют всякую значимость.

Это как с плесенью тополиного пуха... Ничего не стоит смахнуть ее со скамейки, но, покружившись, пух осядет вновь...

У Филатова в книге и не аргументы, а так — темперамент, динамика, накат...

Слова сцепляются в его рассуждениях друг с другом, как тополиные пушинки, затягивая белой плесенью сознание читателя...

Филатов, как правило, и не аргументирует и не доказывает ничего. Факты мелькают в его руках, не сцепленные никакой логической связью, подобно картам в руках шулера.

Нужные комбинации возникают, потому что банкомет успевает подсунуть нужную карту... Мы уже иллюстрировали это примером «анализа» Виктором Филатовым разговора генерала Власова с Эренбургом.

Можно привести и другие примеры...

Отметим при этом, что, как и положено при такой игре, генерал Филатов сохраняет невозмутимый вид человека, посвященного во все тайны спецслужб, неведомые обыкновенным смертным.

«В штабе Ленинградского военного округа Власов в должности «пом. начальника 1-го сектора 2-го отдела». Вдруг с пом. начальника отдела боевой подготовки его перебрасывают «начальником учебного отдела [179] курсов военных переводчиков разведывательного отдела ЛВО». А это что такое? При чем тут отдел боевой подготовки округа и курсы военных переводчиков? Читать это надо так: полтора года Власов был слушателем этих самых курсов разведывательного отдела ЛВО, на которых он полтора года изучал в том числе и какой-то из иностранных языков. Может быть, немецкий? Но самое элементарное состоит в том, что преподавать, а тем более быть «начальником учебного отдела курсов военных переводчиков разведывательного отдела такого, по тем временам стратегически важного военного округа, как ЛВО, мог только в высшей степени классный разведчик».

Как мы видим, Виктор Филатов ненавязчиво намекает здесь, что он-то уж знает, как и что надо читать...

Полтора года Власов был, по его мнению, не начальником курсов военных переводчиков, а слушателем этих курсов... Язык изучал... Может быть, немецкий... Почему после этого Власов никак не обнаружил знания немецкого языка, Филатов не объясняет, как не объясняет и того, почему надобно читать анкету Власова именно так, а не иначе.

Но согласимся... Прочитаем...

«Самое элементарное», — говорит Филатов и объясняет, что только высококлассный разведчик мог быть начальником учебного отдела курсов военных переводчиков.

Опять-таки, допустим, что это так, хотя это совсем не элементарно и не очевидно. Но ведь Филатов только что объяснял нам, как «надо читать», и по его прочтению выходило, что Власов был только слушателем на курсах. И вдруг, без всякого перехода, Власов становится начальником и, следовательно (по Филатову: элементарно) высококлассным разведчиком...

А чего стоят рассуждения Филатова о псевдониме, под которым работал Власов в Китае?

«В Москве же, до выезда в Китай, Власову была определена кличка — «Волков». Интересно, какую кличку носил Власов, когда он уже работал в Берлине? Я думаю, ту же — «Волков». Почему? В разведке ничего не берется с потолка. «Волков» — Волк. Кличка разведчика — это спрессованная в одно слово, выраженная одним словом суть его, главное в нем, отличное от других. Кличка разведчика равна смыслу слова «человек», «зверь», «пресмыкающееся»... Кличку в разведке может тебе дать твое руководство, и это будет его, спрессованное в одно слово видение тебя — ты одним словом. Но кличку себе может предложить и сам разведчик, и это будет видение себя, спрессованное в одно — ты одним словом. Как в деревне, там кличка — твой рентгеновский снимок на всеобщем [180] обозрении. Кличка в разведке — это всегда глубоко закодированная информация о конкретном человеке. Так какая биография или, может, автобиография Власова закодирована кличкой «Волков»? Где ключ к шифру? Может, в слове «Волк»?

Итак, товарищ Волковласов?

«...Туловище у всех представителей семейства удлиненное, покоящееся на стройных, высоких или сравнительно коротких ногах (Андрей Власов был прекрасно сложен, с длинными ногами, росту 1,96 см. — В.Ф.). Представители семейства распространены по всем материкам и населяют все ландшафты, от арктических тундр и тайги до степей, пустынь и гор. Особенно многочисленны в открытых местностях. Ведут одиночно-семейный или групповой образ жизни. Деятельны круглый год. В большинстве случаев они моногамны. (О жене Андрея Анне будет у нас разговор. Андрей, как истинный «Волк», был «моногамен». — Б.Ф.) Внешний облик волка свидетельствует о его мощи и отличной приспособленности к неутомимому бегу, преследованию и нападению на своих жертв. Волк отличается большой экологической пластичностью. Он живет в самых разнообразных ландшафтах. Для волков типичен семейный образ жизни»...

Итак далее, и тому подобное, на многих страницах... Это уже — клиника...

С подобной «аргументацией» надо разбираться, пользуясь пособием по психиатрии...

И все-таки трудно удержаться и не привести главного «аргумента» Филатова, его, так сказать, «коронного» доказательства...

«Юлиан Семенов был писатель, он писал не портретный очерк, а роман, и был прав совершенно. Но главный аргумент его этот: «Наша разведка знала все, что делается в Берлине? Знала. Ведь мы же узнали о сепаратных переговорах американца Даллеса с генералом СС Вольфом? Узнали. Даже обнародовали сразу же в прессе и на радио. Значит, был у нас там такой источник информации? Был. А какой он был конкретно — -я тебе нарисовал в образе моего Штирлица. Есть вопросы?» У меня вопросов к Юлиану Семенову не было, потому что он как писатель и тут был прав. Сегодня я, может быть, предложил бы ему в прототипы «нашего человека» в высших эшелонах власти в Берлине Андрея Андреевича Власова, кстати, «фанатично преданного идее сепаратного соглашения немцев с американцами». Он прямо купался в этой идее. Только по чьему заданию? Зачем? Чтобы держать под своим контролем действия немцев в направлении сговора американцев с немцами у нас за спиной?

Позарез требовался нам «свой человек» в Берлине — в вермахте и в СС, в гестапо и в канцелярии Гитлера... Выбор пал на Власова. Почему? Во-первых, изъян в автобиографии — окончил духовное училище, учился в [181] духовной семинарии, а это значит, притесняем большевиками, изгой, то есть заклятый враг большевиков. Во-вторых, более 10 лет сидел в одном и том же полку — значит, затираем большевиками. В-третьих, служил в штабах, да еще в отделах боевой подготовки в двух самых важных для немцев наших военных округах. Заполучить такого офицера — мечта каждой разведки»...

Не будем даже спрашивать, как это Власов держал под своим контролем действия немцев, когда это он был «фанатично преданным идее сепаратного соглашения немцев с американцами»?

Тут интереснее другое...

Мы сталкиваемся тут с совершенно немыслимой для здорового человека логикой.

Если нам был нужен «свой человек», значит, это Власов и был.

Доказательства излишни.

Главное, что Власов, по соображениям Филатова, подходит на эту роль...

Разумеется, можно было бы и не анализировать столь подробно эти идеи, если бы они не были знамением нашего времени, если бы за ними не стояла вполне конкретная угроза духовному здоровью нации...

Только в обществе, где разрушаются нравственные устои, где история становится способом сведения счетов и достижения политических целей, мог случиться рецидив патриотической шизофрении, преобразивший Иосифа Сталина в великого русского патриота.

Да... Уничтожив Троцкого, Зиновьева, Бухарина, Каменева, Сталин, может быть, спас Россию... Но нужно ясно понимать, что он делал это, спасая не Россию, а собственную власть...

И хотя вроде бы тут и нет разницы — ведь объективно уничтожение ленинской гвардии пошло на пользу России, — на самом деле разница огромная... Сталин ради упрочения своей власти так же легко, как товарищей по партии, готов был принести в жертву и интересы России.

И приносил.

Например, во время коллективизации... Или когда вычерчивал на карте границы республик, приписывая к Казахстану и Украине населенные русскими людьми области.

Понятно, что охаивание Сталина демократической прессой было местью России за отвергнутых революционных реформаторов, понятно, что, защищая Сталина, патриотические публицисты думают, что защищают Россию.

Увы... Защитить Россию, защищая одного из главных ее разрушителей, невозможно. [182]

Более того, сама эта защита — продолжение разрушения России. Зло не может превратиться в добро, даже если оно мешает другому злу... Враг не становится другом, если он даже и враждует с другим нашим врагом.

Ошибка эта для русских патриотов типичная.

Ее совершали в брежневские годы, пытаясь русофобские взгляды еврея Ленина использовать для борьбы с врагами России. Эту ошибку совершали и раньше, когда пытались представить Петра I — этого ненавистника православия и всего русского, русским патриотом.

Подобные манипуляции с Петром I и Лениным при существовавших цензурных ограничениях и определенной профессиональной ловкости сходили с рук, но сейчас — слава Богу! — видимость результата выдать за результат труднее.

И если мы хотим возродить Россию, мы должны очистить нашу историю оцзредной и губительной для общественного самосознания мифологии, не важно, кем — демократами, коммунистами или нашими царями — создана она.

Власов не был ни злодеем, ни героем...

Он был человеком, попавшим в очень непростую ситуацию... Он сделал неверный выбор...

Но он был живым русским человеком и, ошибившись, продолжал искать выход...

Он не находил его — найти было невозможно! — но он мучился, метался. Он тосковал по выходу и порою, сам того не сознавая, прозревал истину, которую неплохо было бы прозреть и нам...

Block title

Block title

Copyright MyCorp © 2017Используются технологии uCoz